Ленточка в книге должна быть длиннее самой книги.
Иначе она утонет в блоке, и вытаскивать её придётся ногтем, раскрывая книгу на чём попало. Правило простое, переплётчики его знают, читатели о нём не задумываются. Ленточку эту зовут ляссе, и ставят её в книги, к которым собираются возвращаться. Книгу на один вечер ленточкой не снабжают: её дочитают и поставят на полку.
Бахрома для королевы
Одно из самых ранних упоминаний тканевой закладки относится к 1584 году. Королевский печатник Кристофер Баркер преподнёс Елизавете Первой шёлковую закладку с бахромой. В том же году, в марте, в Москве умер Иван Грозный, а за три месяца до того, в декабре 1583-го, во Львове умер Иван Фёдоров, первопечатник. Англия дарила королеве закладки, русская печать хоронила своего основателя на чужбине.
Сама закладка, конечно, старше Баркера на тысячу лет. Под развалинами монастыря Апа Иеремии в Египте нашли коптский кодекс VI века, и к его переплёту была пристёгнута закладка из кожи, подбитая пергаменом. Средневековые монастыри метили страницы кожаными и пергаменными язычками, иногда хитрыми, с вращающимся кружком: кружок показывал, в какой колонке остановился чтец. Рукописная книга стоила таких денег, что загнуть у неё угол было всё равно что поцарапать икону.
Шнурок по-французски
Откуда в русском переплётном деле взялось слово «ляссе», точно не скажет никто. Одни выводят его из немецкого Lesezeichen, «знак для чтения». Другие — из французского lacet, то есть шнурок, тесьма. Французы при этом свою книжную ленточку шнурком не зовут, у них она signet, а шнурок у них в ботинке. Скорее всего, слово пришло к нам из мастерской, где его кто-то когда-то расслышал на свой лад, и с тех пор так и живёт: по-французски звучит, по-французски не значит.
В XVIII и XIX веках узкая шёлковая лента, вплетённая в верх корешка и выпущенная ниже нижнего обреза, была самой обычной закладкой. Отдельные, вкладные закладки начали появляться только в 1850-х годах. Бумажные расцвели к концу века, когда на них догадались печатать рекламу.
Собачьи уши
Англичане называют загнутый уголок страницы собачьим ухом. Образ точный: уголок потом торчит, топорщится и обратно уже не ложится. Бумажная закладка уголки бережёт, зато живёт в книге на птичьих правах. Её вынимают, чтобы что-то записать, кладут на стол, забывают в электричке, роняют, когда книга соскальзывает с колен.
Что с возу упало, то пропало.
Ляссе с воза не падает. Его вклеивают в корешок блока сверху, ещё до того как поставят каптал и закроют корешок, и с этой минуты книга и ленточка живут одной жизнью. Для типографии это отдельная операция, лишняя лента и лишние секунды на каждом экземпляре. Поэтому в дешёвых изданиях ленточки нет, а в словарях, молитвословах, ежедневниках и толстых собраниях она есть почти всегда. Всё это книги, которые читают кусками и годами.
В петербургском детективе Михаила Виноградова «Ляссе для мёртвого поэта» атласная ленточка и вовсе помогает герою расследовать преступление. Как именно, пересказывать не будем: детективы пересказывать — последнее дело.
Сегодняшний день
Больше всего ленточка нужна книге, у которой каждая страница привязана к дате. «Календарь мудрости» — больше тысячи страниц на 365 дней, около трёх страниц на день. Толстой собирал эту книгу как ежедневное чтение, и правил её до самой смерти. Открывать её положено утром, на сегодняшнем числе, и искать это число каждый раз заново, листая тысячу страниц, — верный способ бросить чтение к середине января.
Специальное новогоднее издание «Круга чтения» под новым названием. Больше 1000 страниц, твёрдый переплёт soft touch и ляссе.
Первоначальная цена составляла 3 150,00 ₽.1 980,00 ₽Текущая цена: 1 980,00 ₽.В корзину
Поэтому в «Календаре мудрости» будет ляссе. Утром книга открывается там, где вчера легла ленточка, — на сегодняшнем дне.
И ленточка у неё длиннее книги.
Книжный магазин
