Семьсот тридцать.
Столько шагов отделяло ворота Раскольникова от дома старухи-процентщицы. Цифра стоит в самой первой главе: «Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать». В школе эту строчку проскакивают, потому что впереди топор и вообще не до арифметики. А если пройти этот путь ногами, выйдет примерно полкилометра обычным шагом, минут семь без спешки. Человек, который знает такое расстояние с точностью до шага, ходил им много раз и считал нарочно.
По роману можно ходить с картой. Почти у каждого его адреса есть настоящий дом, и дома эти стоят до сих пор, в нескольких кварталах друг от друга, между Сенной площадью и Екатерининским каналом, который с 1923 года зовётся каналом Грибоедова. Достоевский в «Преступлении и наказании» почти ничего не выдумал из топографии. Он выдумал только людей.
С-й переулок
Роман начинается так: «В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту». Названия спрятаны за буквами и дефисами, как тогда было принято, но расшифровываются с первой попытки: Столярный переулок и Кокушкин мост.
Дом, который краеведы считают домом Раскольникова, стоит на углу Столярного и Гражданской, адрес — Гражданская, 19. Жёлтый. Ступени верхнего марша там пересчитывают все, кто приходит: их тринадцать. Экскурсоводы водят сюда группы, жильцы, говорят, давно устали от посетителей и от надписей на стенах лестницы, но это уже отдельная история.
Казначейская, семь
Столярный переулок коротенький, он соединяет Гражданскую с Казначейской улицей. На Казначейской, 7, в доме купца Ивана Алонкина, Достоевский жил с 1864 по 1867 год. Здесь написаны «Записки из подполья», здесь написано «Преступление и наказание», здесь же надиктован «Игрок».
Героя писатель поселил в соседнем квартале, почти через дорогу от собственной двери. Ходил теми же тротуарами, выходил к тому же каналу. Семьсот тридцать шагов, скорее всего, сосчитаны не за столом.
Четвёртого октября 1866 года в квартиру на Казначейской пришла двадцатилетняя стенографистка. Её звали Анна Сниткина. Дальнейшее хорошо известно, хотя известно в основном по той части, которая про любовь. Про ту часть, которая про деньги, — в отдельной статье о том, как Анна Григорьевна стала издателем.
Дом на канаве
Старуха-процентщица живёт на набережной канала Грибоедова, 104. В романе это «огромный дом, выходивший одною стеной на канаву», а другой — на улицу. Канавой петербуржцы звали Екатерининский канал, без всякого почтения к императрице. Входов у дома два: с набережной и со Средней Подьяческой.
Перед преступлением Раскольников идёт к старухе на пробу. Закладывает часы, приглядывается к лестнице, к двери, к ключам, считает. Весь первый визит — генеральная репетиция с хронометражем.
Семь раз отмерь — один раз отрежь.
Зелёный дом Капернаумова
Соня Мармеладова снимает комнату у портного Капернаумова, в доме на том же канале, только ближе к Сенной, — набережная канала Грибоедова, 73. Трёхэтажный, зелёный, с тупым углом, который торчит на изгибе набережной. Комната у Сони неправильная, кривая, с одним острым углом и одним тупым, — дом объясняет, откуда такая взялась.
Сенная площадь связывает всё. Здесь Раскольников случайно слышит разговор, из которого узнаёт, что назавтра около семи вечера старуха будет дома одна. Сюда же он приходит в конце, становится на колени посреди площади и целует землю. Между двумя этими сценами роман успевает пройти целый круг, а в пространстве — несколько кварталов.
Специальное новогоднее издание «Круга чтения» под новым названием. Больше 1000 страниц, твёрдый переплёт soft touch и ляссе.
Первоначальная цена составляла 3 150,00 ₽.1 980,00 ₽Текущая цена: 1 980,00 ₽.В корзину
Карта для взрослых
Читать «Преступление и наказание» в шестнадцать лет и в сорок — два разных опыта, это знает каждый, кто перечитывал. К сорока годам у читателя появляются собственные долги, собственные съёмные углы и собственное знание о том, сколько стоит прожить в большом городе месяц. Роман от этого становится страшнее, потому что всё в нём оказывается узнаваемым, включая цены и расстояния.
На обложке этой статьи — портрет Достоевского работы Василия Перова, написанный в 1872 году. Через шесть лет после «Преступления и наказания» и за год до первой книги, которую Достоевские издали сами. О ней и о женщине, которая её издала, — следующая статья.
Книжный магазин
