Библиопедия → Издатели и издательства → Иван Сытин
Тридцатилетие: экспромт 1896 года
Юбилеи Сытин отмечал по-купечески, и с каждым разом громче. Первый, тридцатилетний, вышел экспромтом. В сентябре 1896 года он разослал близким записку: тридцать лет назад пришёл в Москву из костромских лесов и у Ильинских ворот вступил на книжное поприще, а вспомнил об этом только накануне вечером, «не готовясь и не думая». Записку сохранил писатель Николай Телешов, которого Сытин издавал. Позвали родню, старших служащих типографии и нескольких светских знакомых, которых у Сытина, по словам Телешова, было немного.
Тридцатипятилетие: ресторан «Эрмитаж», 1 октября 1901 года
Тридцатипятилетие, первого октября 1901 года, праздновали уже без всякого экспромта. Утром в типографии священник, как водится, отслужил обедню, а в пять часов вечера юбиляра чествовали за ужином в московском ресторане «Эрмитаж». Телешов пришёл лично, пришёл художник Василий Верещагин. Чехов, который после спектаклей Художественного театра стал первой знаменитостью Москвы, прислал поздравление. Гости хвалили праведный труд хозяина, и каждая такая речь работала рекламой фирмы.
Мечта о «Ниве»
Сам Сытин говорил о другом: сделано много, а главного, определяющего издания у него нет. Мечтал он о «Ниве», первом иллюстрированном журнале страны, «где собрание богатое русских авторов». С такими силами, объяснял он гостям, и строится здание, которое нужно «матушке России»: грамотность, просвещение, трудолюбие, уверенность народа в себе.
«Опасный человек»
Современники, настроенные к нему похуже, услышали в этой речи другое: замашки монополиста. Американский историк Чарльз Рууд, автор книги «Русский предприниматель — московский книгоиздатель Иван Сытин», приводит свидетельство, что когда Сытин предложил петербургскому издателю «Нивы» Адольфу Марксу слить фирмы, тот рассудил, что московский конкурент — «опасный человек» и хочет прибрать к рукам всю книжную торговлю. Судя по тому, как Сытин шагал, Маркс был недалёк от истины.
Похвала своего журнала
Цеховая печать писала о юбиляре совсем другое. «Вестник книгопродавцев» в одном из последних номеров 1901 года хвалил сытинские издания за то, что они проникли во все уголки отечества, неся в народ полезные знания, и уверял, что одной крупнейшей фирмой деятельность Сытина не исчерпывается. Удивляться похвалам не приходилось: Сытин был совладельцем журнала и помогал создать Общество книгопродавцев, которое этот журнал учредило.
Андреев, Горький и 350 рублей
Скептики тоже не молчали. Леонид Андреев, чья писательская слава только начиналась, высмеял юбилей в газете «Курьер». Больше всего досталось тосту Власа Дорошевича, который назвал Сытина действительным министром народного просвещения России.
Иронию Андреев оплатил собственным опытом. По всей видимости, за год до юбилея Сытин предложил ему за первый сборник рассказов 350 рублей без аванса, а потом тянул с изданием, хотя Андреев болел и семья его нуждалась. В начале 1901 года об этом узнал Максим Горький, сам пайщик конкурирующего издательства «Знание». Он написал Андрееву, что издатель обобрал его бессовестно, и не удержался от каламбура: грабят ночами те, кто голоден, а этот — сыт, значит, грабитель по природе. Тут же последовало деловое предложение: передать рассказы «Знанию», получить сразу 500 рублей и всю прибыль с книги.
Директору «Знания» Константину Пятницкому Горький тут же доложил, что телеграфировал Андрееву, назвав его дубиной, пообещал 500 рублей и всю прибыль, и что тот согласился, лёжа больным в клинике. Сделка вышла выгодной для всех, кроме Сытина. Андреев потом рассказывал другу, что Пятницкий вместе с Горьким вырвал его из когтей Сытина, купившего у него книжку за 350 рублей, а в «Знании» за один 1901 год он получил 6000. Без них, уверял Андреев, он погибал бы на каторжной газетной работе.
По словам самого Андреева выходит, что книжку Сытин уже купил. Её перепродали конкуренту, а первый покупатель остался с юбилейным фельетоном в «Курьере».
Справедливости ради, Сытин, скорее всего, и не разглядел, кто перед ним. Рууд полагает, что он без задней мысли предложил Андрееву обычные условия для всякого начинающего автора. Но эта неразборчивость дала Горькому лёгкий довод: какой же это серьёзный издатель, пекущийся о литературном вкусе читателя, если он не отличил Андреева от сотни других.
«Книгорыночные крокодилы»
В декабре 1901 года Горький агитировал за «Знание» уже Телешова — давнего друга Сытина. Главное, писал он, чтобы книгу не проглотили книгорыночные крокодилы вроде Сытина и компании. Если же она выйдет в «Знании», Горький ручался, что она пойдёт в деревню через земские склады, а не станет доходом для торговцев, которые, по его словам, собираются раздавить земские склады тяжестью толстых кошельков.
Деньгами дело не ограничивалось. Горький считал, что Сытин обогащается неправедно и подпирает капитализм и самодержавие. В том же декабре 1901 года он возмущался в письме Андрееву шовинизмом «Русского слова», и прежде всего статьями священника Григория Петрова, подписанными псевдонимом «Русский». Таких авторов Горький честил последними словами и приписывал им казённое, церковно-полицейское христианство, которое велит воздавать Богу и царю поровну. Революции он ждал нетерпеливо, и ненависть в нём будили «штукатуры, замазывающие трещины старого сарая нашей жизни».
Презрение было и деловым: «Знание» и Сытин боролись за одних и тех же авторов и одного и того же деревенского читателя. Позже Горький отзывался о Сытине куда теплее.
Цифры 1900–1904 годов
Недруги звали его ловкачом и позёром, но спорить с цифрами не мог никто. По подсчётам Рууда, с 1900 по 1904 год тираж «Русского слова» вырос больше чем вчетверо и газета стала приносить твёрдый доход, а прибыль «Товарищества И. Д. Сытина» за те же пять лет выросла больше чем вдвое.
Пятидесятилетие: «Полвека для книги», 1916
В 1916 году, когда исполнилось полвека с тех пор, как костромской мальчик встал за шараповский прилавок, «Товарищество И. Д. Сытина» выпустило в его честь юбилейный том «Полвека для книги» в шестьсот страниц. Писали в нём авторы, которых Сытин печатал и которым платил, и «хозяин», по замечанию Рууда, показан там только с выгодной стороны.
Последний триумф: февраль 1917 года
Само торжество из-за войны дотянули до февраля 1917 года. За окнами по-военному унылой Москвы мела вьюга, а в большом зале Политехнического собралась тысяча хорошо одетых гостей и хлопала поздравлениям, которые зачитывали одно за другим, вплоть до послания председателя французской палаты депутатов. Юбиляр, видный пожилой человек в отличном костюме, скромно кивал со своего места на сцене. Полвека назад он приехал в Москву пятнадцатилетним деревенским пареньком и поступил в ученики к хозяину книжной лавки. Теперь он стоял во главе крупнейшей издательской фирмы России, а по оценке Рууда, возможно, и всего мира, и его «Русское слово» было первой газетой страны по тиражу.
К юбилею Сытин приготовил самый большой свой благотворительный замысел: общественное издательство, которое работало бы на народ. Денег на него хватало с избытком. Через две недели в Петрограде началась революция, а ещё через несколько месяцев к власти пришли люди, которые не терпели ни частной собственности, ни свободы печати. Общественного издательства Сытин так и не открыл.
Состояние, фирму и «Русское слово» он потерял, но из страны не уехал. При Ленине новая власть ещё пользовалась услугами старого покладистого капиталиста, преемники Ленина отстранили его от дел. Умер Сытин в Москве в 1934 году, восьмидесяти трёх лет, в своей постели. Юбилей в Политехническом, сам того не зная, он отпраздновал как вершину своей издательской жизни.
Ещё о Сытине
- Иван Сытин — главная страница
- Как начинал Иван Сытин — лавка Шарапова, литография, карты войны
- Сытин и «Русское слово» — покупка, поиски редактора, Дорошевич
- Послужной список — предприятия и участия по годам
- Кому и сколько платил Сытин — гонорары и предложения авторам и редакторам
- Детские книги Ивана Сытина — сказки, учебники, «Вокруг света»