«Вий» — повесть Николая Гоголя из сборника «Миргород» (1835) о философе Хоме Бруте, три ночи читающем над умершей панночкой. Гоголь выдал её за народное предание.
Народное предание, которое сочинил Гоголь
К первой странице «Вия» Гоголь приложил сноску. Вий, объяснял он, — колоссальное создание простонародного воображения, так у малороссиян называется начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли. Вся повесть, добавлял автор, есть народное предание, и он передаёт его почти в такой же простоте, как слышал.
Фольклористы потом искали этого Вия по всем украинским сказкам и поверьям и не нашли. Похожие мотивы есть — убийственный взгляд, тяжёлые веки, — но существа с таким именем и такой должностью народная традиция не знает. Сноска оказалась литературной мистификацией. Гоголь, начинавший с маски пасичника Рудого Панька, и здесь подписался чужим голосом: не я придумал, так рассказывают.
Не любо — не слушай, а врать не мешай.
Повесть вошла в сборник «Миргород» 1835 года. Философ Киевской бурсы Хома Брут на каникулах сбивается с дороги, ночует у старухи, которая оказывается ведьмой, и, оседлав его, носится по небу. Хома вырывается, сам вскакивает ей на спину, забивает её поленом, и ведьма превращается в красавицу-панночку. Вскоре богатый сотник присылает за философом: умирающая дочь просила, чтобы над ней три ночи читал отходную именно Хома. Дочь — та самая панночка.
Три ночи в деревянной церкви. Хома очерчивает вокруг себя круг и читает. Гроб поднимается, панночка ищет его и не видит. На третью ночь нечисть приводит Вия. «Поднимите мне веки: не вижу!» Хома знает, что смотреть нельзя, но не выдерживает и смотрит.
Книга и экран
«Вий» — одна из самых страшных повестей русской классики и одна из самых экранизируемых. Советский фильм 1967 года с Натальей Варлей до сих пор пугает зрителей. Повесть охотно иллюстрируют, но сам Вий на рисунках обычно получается хуже, чем в воображении читателя. Гоголь, кажется, на это и рассчитывал: самое страшное в повести нельзя увидеть, пока не поднимут веки.
Для Библиопедии «Вий» интересен ещё и как пример того, как писатель конструировал собственный фольклор. Тем же приёмом Гоголь пользовался в «Вечерах на хуторе близ Диканьки»: рассказы будто бы записаны со слов, а сочинены им самим.
Гроб с панночкой утром нашли посреди церкви. В окнах и дверях застряли чудовища, не успевшие улететь до петухов. Так церковь и оставили, и дорога к ней заросла бурьяном.
На экране
Самая известная экранизация — фильм Константина Ершова и Георгия Кропачёва 1967 года, который часто называют первым советским фильмом ужасов. Хому Брута сыграл Леонид Куравлёв, панночку — Наталья Варлей.
Книги Гоголя в магазине
Статьи журнала о Гоголе
-
Сколько стоил Чичикову выход из острога: последняя глава второго тома «Мёртвых душ»
В последней уцелевшей главе второго тома Гоголь сажает Чичикова в острог за подложное завещание. Выручают его не раскаяние и не Муразов, а юрисконсульт с правилом «спутать, спутать» и тридцать тысяч на всех.
-
Агин и его двойник: как нейросеть рисует «Мёртвые души» в манере первого иллюстратора
ГигаЧат нарисовал к «Возрождению» двадцать одну картинку в манере Александра Агина. Только всё, что знают как Агина, прошло через резец гравёра Бернардского.
-
Второй том «Мёртвых душ» от ГигаЧата: что написала нейросеть Сбера и почему это не Гоголь
Гоголь писал второй том около десяти лет и сжёг его дважды, ГигаЧату понадобилось чуть больше года. Что сделал Сбер, на чём учили модель и что на самом деле сгорело в 1852 году.
-
Как Гоголь издал «Мёртвые души» за свой счёт и что из них вырезала цензура
«Мёртвые души» в 1842 году вышли без издателя: Гоголь сам прошёл две цензуры, печатал тираж в долг и нарисовал обложку, на которой чужие слова поставил мелко.