Ответить поучтивее
1 июня 1891 года петербургский книгопродавец Михаил Михайлович Ледерле разослал циркуляр. Машинописный, один на всех: учёным, писателям, художникам, артистам, педагогам и общественным деятелям. Ледерле просил прислать два списка. В первом — книги, которые сильнее всего подействовали на адресата в разные годы жизни, во втором — книги, с которыми, по мнению адресата, надо познакомить молодёжь и читающую публику. На ответ давалось месяца два, из ответов издатель собирался сделать книгу.
На экземпляре для Толстого Ледерле дописал от руки, что огромное большинство читателей первым делом будет искать в его книге толстовские указания. Лично они знакомы не были.
Толстой оставил на конверте пометку для домашних: ответить поучтивее, что такой список есть у Маракуева, а Маракуеву написать. Отвечала дочь Татьяна.
Список у издателя Владимира Маракуева действительно был, и Толстой его не любил. В 1889 году лондонский журнал Уильяма Стэда «Pall Mall Budget» напечатал «Сто лучших книг» естествоиспытателя Джона Леббока. Толстой прошёлся по ним с отметками, и копия с этими отметками пошла по рукам. Ледерле её раздобыл и 2 сентября переслал Татьяне Львовне: вот, дескать, список книг, имевших влияние на нравственный рост вашего батюшки, только печатать его без санкции боязно.
Тут Толстой сел отвечать сам.
Письмо из Ясной Поляны датировано 25 октября 1891 года. Вместо двух месяцев вышло без малого пять. Список Леббока со своими отметками Толстой похоронил в первом же абзаце: там стоят одни фамилии, и непонятно, что брать у авторов плодовитых и неровных, а главное, лучшая книга бывает лучшей и нелучшей смотря по возрасту, образованию и характеру того, кто её читает. Затею со ста абсолютно лучшими книгами он назвал неосновательной и признался, что поддался ей необдуманно.
Вопрос, что читать, Толстой отвёл. Ответил он на другой — когда.
Свою жизнь он нарезал на пять возрастов: детство до 14 лет, с 14 до 20, с 20 до 35, с 35 до 50 и от 50 до 63. В каждый вписывал книги, произведшие на него сильное впечатление, и мерил впечатление, как сам объяснил Ледерле, «четырьмя степенями, которые обозначал словами: огромное, очень большое и большое».
Я пересчитал. Слов три.
Четвёртую степень приходится искать в черновике. Перечень записан рукой дочери, Марии Львовны, на листке почтовой бумаги, Толстой его правил и вычёркивал. Против нескольких книг там стояло слово «влияние»: романы Марлинского, Бегичев, «Три мушкетёра» Дюма, «Фауст» Гёте и строчка «Греча Монастырка». «Монастырку», к слову, написал Антоний Погорельский, а Николай Греч её только напечатал в своей типографии. Отметить автора по выходным данным типографии — ошибка, которую издатель простит кому угодно, кроме себя. В окончательный перечень ни одна из этих книг не попала. Скорее всего, «влияние» и было четвёртой степенью, нижней, той, что до «большого» не дотянула.
Под письмом Толстой приписал, что посылает начатый и неоконченный список для соображения, но не для печатания: он ещё далеко не полон.
Курица и сорок разбойников
Детство до 14 лет, «или около того», как уточнил Толстой, занимает пять строк. История Иосифа из Библии — огромное. Русские былины про Добрыню Никитича, Илью Муромца и Алёшу Поповича вместе с народными сказками — тоже огромное. «Тысяча и одна ночь» — большое, стихотворение Пушкина «Наполеон» — большое. «Чёрная курица» Погорельского — очень большое.
Сказку о подземных жителях Антоний Погорельский, он же Алексей Перовский, напечатал в 1829 году и писал её, по семейному преданию, для племянника Алёши — будущего поэта Алексея Константиновича Толстого. Лев Николаевич приходился тому троюродным братом. Мальчик Толстой зачитывался книжкой, сочинённой для другого мальчика Толстого.
С «Тысячей и одной ночью» вышло интереснее. Толстой назвал оттуда «Принца Камаральзамана» и «40 разбойников». Комментаторы девяностотомника сорок в сборнике находили не раз, но к разбойникам оно, по их сведениям, не относилось, и они осторожно предположили, что имеется в виду какая-нибудь большая шайка из «Истории Али ибн Беккара». А Али-Баба с его сорока разбойниками вошёл в «Ночи» через французский перевод Антуана Галлана, с которого сказки и читали в русских пересказах. По всей видимости, Толстой помнил свою детскую книжку точнее, чем академический комментарий.
Оба «огромных» в этом возрасте достались книгам, у которых нет автора: Библии и былинам. Взрослый Толстой этот долг потом возвращал: в 1884 году вместе с Чертковым и Сытиным затеял «Посредник» и стал продавать свои рассказы по цене лубка.
Всё, кроме «Тараса Бульбы»
С 14 до 20 лет — самый населённый возраст: 17 строк из 47, больше трети всего списка.
Нагорная проповедь из Евангелия от Матфея — огромное. Руссо — «Исповедь» и «Эмиль» огромное, «Новая Элоиза» очень большое. «Сентиментальное путешествие» Стерна, «Евгений Онегин», «Разбойники» Шиллера — очень большое.
С Гоголем сначала обошлись оптом. В черновике стояло: все художественные, кроме «Тараса Бульбы». Толстой эту строку зачеркнул и расписал Гоголя поштучно: «Шинель» с «Иваном Ивановичем и Иваном Никифоровичем» — большое, «Невский проспект» — большое, «Мёртвые души» — очень большое, «Вий» — огромное. Панночка в гробу обошла Акакия Акакиевича на две степени.
Дальше идут «Записки охотника» Тургенева, «Полинька Сакс» Дружинина и «Антон-Горемыка» Григоровича, каждой по «очень большому». Через несколько лет со всеми тремя авторами Толстой будет знаком лично, по «Современнику». «Герой нашего времени» с «Таманью» — очень большое, «Завоевание Мексики» американского историка Прескотта — большое.
И «Давид Копперфильд» Диккенса — огромное. Возраст тут резиновый: «Копперфильда» печатал «Современник» в 1851 году, с первого номера по девятый, и Толстому шёл двадцать третий год. 2 сентября 1852 года он записал в дневнике про роман одно слово — прелесть.
Пятнадцать лет без «огромного»
С 20 до 35 лет — семь строк, и ни одного «огромного».
«Герман и Доротея» Гёте, читанная, скорее всего, в переводе Фета из «Современника» 1856 года, — очень большое. «Собор Парижской Богоматери» Гюго — очень большое. Дальше сплошное «большое»: стихи Тютчева, Кольцова и Фета, «Одиссея» с «Илиадой» в русских переводах Жуковского и Гнедича, «Федон» и «Пир» Платона во французском переводе Виктора Кузена.
Эти пятнадцать лет вместили Кавказ, Севастополь, «Детство», напечатанное в 1852 году, яснополянскую школу и женитьбу. Жил он в эти годы густо, а впечатления от чтения отмерял скупо.
Скупился, впрочем, список. 26 августа 1857 года Толстой записал в дневнике про Кольцова: прелесть и сила необъятная. Через тридцать с лишним лет необъятная сила уложилась в «большое», в ту же степень, что и Прескотт с его Мексикой.
В 1863 году он сел за «Войну и мир».
Гомер в подлиннике
С 35 до 50 лет снова Гомер, теперь «по-гречески», и отметка у него поднялась до «очень большого». Подлинник Толстой читал в марте 1871 года, а греческий учил ради него с конца 1870-го, разбирая заодно «Анабасис» Ксенофонта — тоже «очень большое». Перевод Жуковского и Гнедича, выходит, стоил Гомеру ровно одной степени.
Былины тоже вернулись. В детстве им досталось «огромное», в зрелости — «очень большое». Всего три вещи Толстой вписал в разные возрасты дважды: Гомера, былины и Евангелие.
«Отверженные» Гюго, прочитанные в 1863 году, — огромное. Это последний роман в списке с высшей отметкой. Остальная беллетристика этих лет английская и семейная: романы миссис Вуд, Джордж Элиот и Антони Троллопа, всем поровну, по «большому». Была ещё строка «Дикенса. Все романы — очень большое», но её Толстой вычеркнул. Диккенсу хватило одного «Копперфильда».
Забыл заглавие
Последний возраст, от 50 до 63, сохранился в двух редакциях. Первый набросок Толстой сделал сам, на свободной четвёртой странице того самого письма, в котором Ледерле просил у Татьяны Львовны санкции. Письмо издателя пошло ему на черновик.
Одиннадцать строк, и среди них ни одного романа. Евангелия, все, по-гречески — огромное. Книга Бытия по-еврейски — очень большое. «Прогресс и бедность» американского экономиста Генри Джорджа, читанный в феврале 1885 года, — очень большое. Богослову Теодору Паркеру, чьи книги прислал Чертков, в первом наброске стояло «очень большое», в последнем — уже «большое»: за несколько недель впечатление осело на ступень. Проповеди англичанина Робертсона — большое.
Дальше Толстой стал забывать. Фейербах значится так: забыл заглавие, сочинение о христианстве. Это «Сущность христианства», которую в 1885 году посоветовал ему князь Леонид Урусов. Отметка — большое. Про Будду записано ещё короче: книга француза известного, забыл. Француз — востоковед Филипп-Эдуар Фуко, книга — «Лалитавистара», жизнь Будды в его переводе. Отметка — огромное.
Имя забылось, степень нет.
Огромное получили ещё «Мысли» Паскаля, которые Толстой впервые прочёл в марте 1876 года, Эпиктет, открытый в октябре 1882-го, и Лао-цзы во французском переводе Станисласа Жюльена 1841 года. Конфуцию и Менцию, прочитанным в 1884-м, досталось очень большое. Пять «огромных» — столько же, сколько в юности. Только в юности их получали Руссо, Диккенс и «Вий», а теперь Паскаль, Эпиктет, безымянный француз с Буддой, Лао-цзы и Евангелие.
Восемь томов миссис Вуд
Книги из списка можно найти по корешкам. В библиотеке Толстого в Ясной Поляне стоят восемь книг Эллен Вуд, той самой «Mrs Wood», и одиннадцать романов Троллопа в лейпцигском издании Таухница 1859–1883 годов. Троллоп получил «большое» и одиннадцать мест на полке.
Всего в библиотеке к 1910 году было около 22 тысяч томов. Список для Ледерле — 47 строк. На каждую строку приходится почти по пятьсот томов, которые впечатления не произвели или о которых Толстой, по его собственному признанию, вовремя не вспомнил: он писал, что вспоминает понемногу и вносит.
Для соображения
Последний возраст списка Толстой, по сути, уже однажды записывал. В марте 1884 года он завёл в дневнике перечень для собственного «Круга чтения»: Эпиктет, Марк Аврелий, Лао-цзы, Будда, Паскаль, Евангелие. Через семь лет, в письме Ледерле, те же имена стоят в графе «огромное» — все, кроме одного. Марка Аврелия в письме нет вовсе, ни в какой степени. Куда он делся за эти годы, Толстой не объяснил.
Дальше этот перечень рос уже без всякой анкеты. В 1903 году вышли «Мысли мудрых людей на каждый день», в 1906-м — полный «Круг чтения» («Календарь мудрости»), книга на каждый день года, а под конец жизни — «Путь жизни». Чем три эти книги различаются, мы разбирали отдельно. «Круг чтения» Толстой готовил к печати сам и правил до ноября 1910 года.
Первое января в «Круге чтения» целиком отдано чтению. Одну из мыслей этого дня Толстой взял у Сенеки:
Слишком много книг развлекает ум. Поэтому читай только книги, признанные бесспорно хорошими.
Лев Толстой, «Круг чтения», 1 января (мысль Сенеки)
Целиком «Круг чтения» выходит сейчас под названием «Календарь мудрости», а как его читать — по дню, по неделе и по году, у нас тоже есть.
Ледерле 31 октября 1891 года ответил, что будет ждать окончания списка терпеливо и тотчас по получении приступит к печатанию книги. Окончания он не дождался. Книга «Мнения русских людей о лучших книгах для чтения» вышла в Петербурге в 1895 году без Толстого, а к своему списку Толстой больше не возвращался.
Обещанного три года ждут.
Список, посланный не для печатания, с тех пор перепечатывали столько раз, что сбились со счёта. Ниже он целиком: 47 строк, пять возрастов, три слова на четыре степени. Для соображения.
Список Толстого целиком
По письму М. М. Ледерле от 25 октября 1891 года (ПСС, т. 66). «Огромное» — 13 строк, «очень большое» — 18, «большое» — 16.
| Возраст | Впечатление | Книга |
|---|---|---|
| до 14 лет | огромное | История Иосифа из Библии |
| Русские былины (Добрыня Никитич, Илья Муромец, Алёша Попович), народные сказки | ||
| очень большое | Антоний Погорельский, «Чёрная курица, или Подземные жители» | |
| большое | «Тысяча и одна ночь»: «40 разбойников», «Принц Камаральзаман» | |
| Пушкин, «Наполеон» | ||
| 14–20 лет | огромное | Евангелие от Матфея: Нагорная проповедь |
| Руссо, «Исповедь» | ||
| Руссо, «Эмиль, или О воспитании» | ||
| Гоголь, «Вий» | ||
| Диккенс, «Давид Копперфильд» | ||
| очень большое | Лоренс Стерн, «Сентиментальное путешествие» | |
| Руссо, «Новая Элоиза» | ||
| Пушкин, «Евгений Онегин» | ||
| Шиллер, «Разбойники» | ||
| Гоголь, «Мёртвые души» | ||
| Тургенев, «Записки охотника» | ||
| Дружинин, «Полинька Сакс» | ||
| Григорович, «Антон-Горемыка» | ||
| Лермонтов, «Герой нашего времени», «Тамань» | ||
| большое | Гоголь, «Шинель», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» | |
| Гоголь, «Невский проспект» | ||
| Уильям Прескотт, «Завоевание Мексики» | ||
| 20–35 лет | очень большое | Гёте, «Герман и Доротея» |
| Гюго, «Собор Парижской Богоматери» | ||
| большое | Тютчев, стихотворения | |
| Кольцов, стихотворения | ||
| Гомер, «Одиссея» и «Илиада» (по-русски) | ||
| Фет, стихотворения | ||
| Платон, «Федон» и «Пир» (во французском переводе Кузена) | ||
| 35–50 лет | огромное | Гюго, «Отверженные» |
| очень большое | Гомер, «Одиссея» и «Илиада» (по-гречески) | |
| Былины | ||
| Ксенофонт, «Анабасис» | ||
| большое | Эллен Вуд, романы | |
| Джордж Элиот, романы | ||
| Антони Троллоп, романы | ||
| 50–63 года | огромное | Евангелия, все, по-гречески |
| Паскаль, «Мысли» | ||
| Эпиктет | ||
| «Лалитавистара» в переводе Ф.-Э. Фуко (у Толстого: «О Будде. Француза известного (забыл)») | ||
| Лао-цзы, «Дао дэ цзин» в переводе Станисласа Жюльена | ||
| очень большое | Книга Бытия (по-еврейски) | |
| Генри Джордж, «Прогресс и бедность» | ||
| Конфуций и Менций | ||
| большое | Теодор Паркер, «Рассуждение о предметах, относящихся к религии» | |
| Фредерик Робертсон, проповеди | ||
| Фейербах, «Сущность христианства» (у Толстого: «забыл заглавие») |
В следующий раз — сама книга Ледерле 1895 года: кто всё-таки ответил на его анкету и что посоветовал читать.
«Круг чтения» полностью, больше 1000 страниц: мысль на каждый день года и недельные чтения. Издание Товарищества Виноградова, эксклюзивно в магазине Книжный.рф. Твёрдый переплёт soft touch, ляссе, тираж 1000 экземпляров.
Первоначальная цена составляла 3 150,00 ₽.1 980,00 ₽Текущая цена: 1 980,00 ₽.В корзину
Книжный магазин
