В выходных данных словаря одна фамилия стоит в рамке.
«В составлении словаря принимали участие проф. Г. О. Винокур и В. А. Петросян», — и вокруг Винокура наборщик провёл черту со всех четырёх сторон. Григорий Осипович Винокур умер в 1947 году. Словарь подписали к печати четырнадцатого декабря 1948-го, на титуле стоит уже 1949-й. До книги, которую помогал составлять, Винокур не дожил, и типография сказала об этом единственным способом, каким умеет говорить типография.
Экземпляр первого издания «Словаря русского языка» Сергея Ожегова недавно достался Михаилу Виноградову, основателю магазина Книжный.рф, за полторы сотни рублей. Ещё четыреста пятьдесят ушло на доставку. Почему главный однотомный словарь советской эпохи стоит втрое дешевле собственной пересылки, Михаил рассказал в блоге «Агентство Медвижимости», где пишет о книгах и чтении. Здесь — о самой книге: что можно вычитать из её титула, выходных данных и бумаги.
Первый завод
На титуле значится: Академия наук СССР, Институт русского языка, «Словарь русского языка», составил С. И. Óжегов, главный редактор академик С. П. Обнорский, 50 000 слов. Ниже — ОГИЗ, Государственное издательство иностранных и национальных словарей, Москва, 1949. Ударение над фамилией поставлено в типографии намеренно: Óжегов, на первый слог. Спор о том, как произносить фамилию составителя главного толкового словаря, решён в первом же его тираже.
Тираж — сто тысяч экземпляров, первый завод — двадцать пять тысяч. Завод у полиграфистов означает часть тиража, отпечатанную за один подход; остальное допечатывают следом, иногда спустя месяцы. Экземпляр из первого завода первого издания — это книга в том виде, в каком её впервые взял в руки сам Сергей Иванович.
Для сравнения: Гоголь в 1842 году печатал «Мёртвые души» за свой счёт тиражом около двух тысяч четырёхсот экземпляров, и это считалось смелостью. Один только первый завод Ожегова больше гоголевского тиража вдесятеро.
Восемьдесят две тысячи знаков
Выходные данные написаны языком, который понимает только полиграфист, и потому говорят больше, чем титул. Формат бумаги 70×92/16: лист такого размера складывали в шестнадцать страниц. Печатных листов 61,5, то есть в книге 984 страницы. Учётно-издательских листов 127, а это больше пяти миллионов знаков, если считать по сорок тысяч на лист, как принято у издателей.
Отдельной строкой указано: в печатном листе 82 000 знаков. Значит, на каждые шестнадцать страниц набирали больше двух учётно-издательских листов. Шрифт мелкий, поля узкие, колонки плотные — послевоенный словарь экономил бумагу набором.
В тесноте, да не в обиде.
На объём работала и бумага. Это настоящая папиросная бумага — та самая, в которую в Первую мировую заворачивали папиросы для фронта. Многим кажется, что тонкая бумага дешёвая; у бумажников папироска считается высшим пилотажем. Лист тонкий, прочный и не просвечивает: в обычном свете оборот страницы не виден. Чтобы показать волокна, страницу пришлось подсветить лампой, и только тогда сквозь титул проступили зеркальные строчки выходных данных. Такой лист годится и для папирос, и для печати, а почти тысяча страниц укладывается в том, который можно поднять одной рукой. Семьдесят пять лет спустя он пожелтел, кое-где надорван у края и просит реставратора, но держится.
По всем признакам бумага каменская: папироску в Каменском делали давно, делали хорошо и гордились ею — в том числе тем, что на ней крутили папиросы солдаты Первой мировой. Каменская бумажная фабрика стоит в нынешнем Кувшинове, и при ней же в 1900 году родился Ожегов: его отец, Иван Иванович, служил там инженером-технологом и налаживал одну из первых в России автоматических бумагоделательных машин. Сын составляет словарь, отцовская машина даёт под него лист.
Набирали словарь в Первой Образцовой типографии имени Жданова, печатали с матриц во 2-й типографии Академии наук СССР в Шубинском переулке. Заказ № 2121.
Двадцать восемь пятьдесят
Последняя строка выходных данных: «Цена словаря в переплёте 28 р. 50 к.». Оговорка «в переплёте» подсказывает, что продавали и без него, дешевле. После денежной реформы 1961 года, когда рубль поделили на десять, эта цена превратилась бы в 2 р. 85 к. На заднем форзаце этого экземпляра карандашом выведено 2,50 — скорее всего, его перепродавали уже новыми деньгами, с уценкой в тридцать пять копеек.
Дешевеют словари по одной причине: стареют быстрее любой другой книги. По подсчётам лексиколога Валерия Ефремова из Института лингвистических исследований РАН, в спокойный год в русский язык приходит от трёхсот до пятисот новых слов. За семьдесят шесть лет, прошедших с 1949-го, даже по спокойному счёту набегает двадцать с лишним тысяч — почти полсловаря. Первым Ожеговым сегодня не пользуются, его хранят. Писателю, который работает с тем временем, он нужен как раз поэтому: в нём язык 1940-х, записанный его современником. Михаил Виноградов купил его для работы над документальным романом «Бумажная работа» о Кувшинове, где действие идёт в 1938 году и Ожегов сидит над своими словарными карточками.
Бывают и книги, у которых срока годности нет. Толстой составлял «Круг чтения» как чтение на каждый день года и подбирал в него мысли, которые не устаревают ни через десять лет, ни через сто.
Специальное новогоднее издание «Круга чтения» под новым названием. Больше 1000 страниц, твёрдый переплёт soft touch и ляссе.
Первоначальная цена составляла 3 150,00 ₽.1 980,00 ₽Текущая цена: 1 980,00 ₽.В корзину
От Даля до Ожегова
Ожегов пришёл к собственному словарю через чужой: в 1935–1940 годах он работал среди составителей четырёхтомного толкового словаря под редакцией Дмитрия Ушакова. Ушаков, в свою очередь, продолжал дело Владимира Даля, только собирал уже язык городов, газет и канцелярий, а не деревни. Однотомник Ожегова вырос из этой работы, и в СССР его издавали двадцать три раза, общим тиражом больше семи миллионов экземпляров.
Первое из них, с двадцатью пятью тысячами экземпляров первого завода, открывается двумя страницами, на каждой из которых по одной фамилии набрано не так, как остальные. На титуле — Óжегов с ударением. На обороте — Винокур в рамке.
Книжный магазин
